russiancouncil (russiancouncil) wrote in meast_ru,
russiancouncil
russiancouncil
meast_ru

Categories:

Будущее Большого Ближнего Востока

На обсуждение уважаемого сообщества предлагается статья, подготовленная д.и.н. Петром Стегнием для РСМД.
Будем признательны за Ваши отзывы и комментарии.

Масштабные трансформации, происходящие на пространстве Большого Ближнего Востока, все более настойчиво ставят вопрос о том, не приведет ли «арабская весна» к перекройке существующих государственных границ. Как будет выглядеть политическая карта Большого Ближнего Востока лет через двадцать? Какой из двух главных сценариев развития ситуации (Вестфальская и Версальская матрицы) реализуется?




Минное поле конфликтов

Вопрос не праздный. Хотя бы потому, что от ответа на него напрямую зависит геополитическая оценка разворачивающихся в регионе событий, а, следовательно, и реакции на них внешних сил. И не надуманный. Пришедший в движение ближневосточный регион унаследовал массу проблем, связанных с искусственным, не совпадающим с ареалами этнического расселения характером государственных границ, проведенных в колониальную эпоху. Представители сирийских «Братьев-мусульман» считают границы современной Сирии отголоском недоброй памяти соглашения Сайкса–Пико. Они уверены, что в «исламской и демократической Сирии» смогут мирно сосуществовать сунниты, алавиты, курды, друзы. Но над Турцией, Ираком, Сирией и Ираном встает призрак курдской государственности, ядро которой в Ираке уже действует вполне автономно.

Большой Ближний Восток (ББВ) напоминает сегодня минное поле потенциальных этнических и пограничных конфликтов, готовых взорваться при любом неосторожном движении. Племенные элиты богатой нефтью Киренаики не скрывают стремления отделиться от Триполи и Феццана. Далеки от разрешения пограничные проблемы на Юге Судана, между Саудовской Аравией и Йеменом, не урегулирован спор между ОАЭ и Ираном о принадлежности островов в Персидском заливе. Десятилетиями ждет своего разрешения проблема Западной Сахары. Кто знает, как повернется в случае смены режима в Дамаске судьба Александреттского санджака, нынешней турецкой провинции Хатай.

А проблемы многоконфессиональных и многоэтнических государств, таких как Турция и Иран? Проблемы Ливана, не завершившего трансформацию своей политической системы межконфессиональных балансов, Саудовской Аравии с ее 10-процентным шиитским населением на границе с Ираном, иранского Азербайджана?

Список потенциально конфликтных ситуаций, тлеющих на пространстве от Марокко до Афганистана, можно было бы продолжить. Хотя вряд ли в этом есть необходимость: масштабы проблемы ясны и без этого.

Менее ясно, как конкретно будет развиваться региональная ситуация, в том числе в том, что касается возможных изменений политической карты ББВ. Будут ли приходящие к власти новые региональные элиты, в большинстве своем исламские, готовы и способны искать общие подходы к борьбе против сепаратизма? На какой основе – узко («уатанийя») или широко националистической («каумийя») – будет формироваться региональная повестка дня? Как поведут себя (особенно в случае усиления сепаратистских тенденций) влиятельные внешние игроки, прежде всего, американцы, заявившие еще в начале XX века устами президента Вудро Вильсона о признании права наций на самоопределение?

Ральф Петерс: карта передела границ на
Ближнем Востоке. Варианты "До" и "После".

Понятно, что эти вопросы носят, скорее, риторический характер. Как в реальности будет развиваться такая сложная, многофункциональная система, как ББВ, покажет только время. Однако об общем векторе развития, основных закономерностях, в рамках которых будет происходить становление нового Большого Ближнего Востока, можно порассуждать уже сейчас. Если, разумеется, исходить из того, что они подчиняются общей логике функционирования системы международных отношений.

В этом случае можно с достаточной уверенностью утверждать, что существуют два главных сценария дальнейшего развития ситуации в регионе ББВ. Условно их можно назвать версальской (по аналогии с «переделом Европы» после Первой мировой войны) и вестфальской (отсылка к Вестфальскому миру 1648 г.) матрицами. В первом случае речь идет о послевоенном урегулировании (конкретно – о разделе арабских владений Османской империи) при ведущей роли внешних сил, во втором – о длительном и болезненном процессе «саморазвития» демократического содружества национальных государств.

Версальская матрица

«Арабскую весну» многие на Западе, особенно на начальном этапе, сравнивали с событиями в Восточной Европе в конце 1980-х – начале 1990-х годов. Сравнение до определенной степени обоснованное. И в том, и в другом случае смысл происходившего сводился, в конечном счете, к демонтажу государственно-политических структур, сформировавшихся в период блоковой конфронтации под преимущественным советским влиянием. Естественно, что Запад на волне эйфории от победы в «холодной войне» сделал ставку не просто на всемерную поддержку, но на подталкивание демократических тенденций.

Здесь, как это ни парадоксально, и таилась ловушка, причем весьма опасная. Форсирование исторического процесса, перекройка, как когда-то в Версале, политической карты мира – в принципе дело безнадежное. И тогда, и сейчас попытка найти общий идеологизированный знаменатель для решения комплекса разноплановых, преимущественно геополитических задач не могла не обернуться серьезными стратегическими сбоями. Нынешние проблемы Евросоюза в значительной мере являются следствием его форсированного расширения, ставшего дополнительной нагрузкой на благополучие «старых европейцев». Похожая история происходит и на Ближнем Востоке: смена элит, сопровождавшаяся, как и любая революция, завышенными социально-экономическими ожиданиями населения, оказалась чреватой перспективой разворота региона в сторону не столько демократии, сколько исламизма.

Карта Ральфа Петерса http://www.youtube.com/watch?v=cs_KKqKTB7o

Для тех, кто помнит последние годы существования Советского Союза с его рефлекторной, обусловленной непоколебимой уверенностью в конечной победе коммунизма поддержкой национально-освободительных движений, нынешняя ситуация с подталкиванием демократии в мире выглядит как повторение тех же ошибок, только с обратным знаком.

Еще более тревожны аналогии с Версальским миром, в основе которого также лежали внешне привлекательные, но оторванные от реальности идеи. «Решейпинг» Балкан и Восточной Европы в 1919–1923 гг. тоже проходил на волне эйфории от наступления эры демократии и вечного мира. Чем закончилось кабинетное конструирование новой Европы на развалинах Австро-Венгерской, Германской, Российской и Османской империй известно. Дорога к Второй мировой войне была вымощена самыми добрыми намерениями.

Тем не менее складывается впечатление, что авторы американской концепции переустройства Большого Ближнего Востока питаются теми же идеями, что и архитекторы Версальской системы. Во всяком случае, печально известная «карта Петерса», отражающая подходы правого крыла американского экспертного сообщества к государственно-политической конфигурации «Нового Ближнего Востока», выглядит как развитие идей В. Вильсона применительно к новым условиям. Идеи «укрупнения» Иордании за счет «разукрупнения» Саудовской Аравии, создания «Священного исламского государства» вокруг Мекки и Медины, курдского государства (с выходом к Черному морю), Белуджистана, отдельных шиитского и суннитского государств на территории Ирака трудно воспринимать иначе как политическую провокацию с неясными целями.

Понятно, что креативность Ральфа Петерса и его единомышленников не находится в мейнстриме американских подходов к будущему ББВ. Тем не менее его «карта» – это ложка дегтя в бочке демократического меда. Во всяком случае, трудно отделаться от ощущения, что в официальном американском подходе присутствует и логика облегчения доступа к национальным богатствам стран региона, прежде всего, к энергоносителям за счет создания нежизнеспособных карликовых государств – своеобразная «сомализация» Ближнего Востока.

Кроме того, – и это, возможно, главное, – уже первые уроки «арабской весны» убедительно показывают, что упрощенный, арифметический (а в сущности – «версальский») подход к решению национально-этнических проблем на Ближнем Востоке не работает, как не сработал он и в Европе. Региональная политическая культура, традиционалистские системы сдержек и противовесов складывались на ББВ веками в другой логике, в которой патриархальная нравственность всегда стояла выше политической целесообразности, вернее, определяла ее.

Александр Македонский и Наполеон понимали, что нужно уважать не только веру, но и предрассудки Востока. В результате о них и сейчас еще неплохо вспоминают и в Александрии, и в Дамаске. Салах эд-Дин и Ричард Львиное сердце нашли компромисс, хотя и временный, по Иерусалиму. Правда, через семь веков после этого Р. Киплинг, певец романтизированного колониализма, изрек сакраментальное: «Запад есть Запад, Восток есть Восток, и вместе им не сойтись».

Метафора, конечно, но живучая.

Вестфальская матрица

Альтернативой планам «кабинетного» переустройства ББВ мог бы стать путь, по которому Европа идет последние три с половиной века. Он начался в 1648 г. в вестфальских городах Мюнстер и Оснабрюк, когда европейцы закончили контрреформационные войны (длительный период гражданских и религиозных междоусобиц) двойной договоренностью о межконфессиональном примирении католиков и протестантов и признании права «наций-государств» на суверенное существование.

С Вестфальского мира собственно и началось становление современной европейской, а затем и глобальной системы международных отношений, базирующейся на силе права, а не на праве силы.

Европейский опыт создания содружества демократических национальных государств показывает, что это длительный и сложный исторический процесс, не терпящий форсированных, тем более идеологизированных решений. Европой накоплен огромный, хотя и небезупречный, опыт как объединения государств (Германия, Италия в XIX веке), так и «контролируемого распада» дву- и многонациональных государств (Чехословакия, Югославия в веке XX), не говоря уже об обмене населением, реализации права оптации, обеспечении прав национальных меньшинств.

В общих интересах, чтобы этот опыт оказался востребованным и при решении национально-этнических проблем, накопившихся на ББВ. В сущности, крушение авторитарных режимов на Ближнем Востоке, начатое в ходе «арабской весны», может (в случае его развития в русле мирового опыта, а не в противоход с ним) стать очередным этапом единого исторического процесса, который можно условно назвать расширением вестфальского правового пространства. Вслед за Восточной Европой и Балканами Большой Ближний Восток может вступить в сообщество государств, отношения между которыми базируются на единых ценностях – демократии, уважении прав человека, свободном рынке. Но может и не вступить, если не почувствует встречного движения, готовности другой стороны играть по единым правилам.

Ключевое условие удержания событий, развивающихся в регионе, в русле мирового исторического процесса – отказ от подмены международного права, базирующегося на безусловном уважении государственного суверенитета, политической целесообразностью. Переход этой грани почти неизбежно выводит события в плоскость межцивилизационного столкновения. Это обстоятельство надо иметь в виду и в ходе развернувшихся сейчас дискуссий вокруг концепции «ответственность по защите».

Вестфальская матрица применительно к ББВ означает, прежде всего, что судьбоносные для народов региона решения, в том числе по возможному изменению государственных границ, будут приниматься самими региональными странами без внешнего вмешательства и при строгом соблюдении требований международного права.

И последнее. Практика строительства гомогенной демократической Европы показывает, что необходимым условием запуска аналогичного процесса на ББВ является урегулирование межконфессиональных противоречий. В нынешней региональной ситуации – назревающего противостояния суннитов и шиитов. Это на сегодня – главное звено, ухватившись за которое можно вытянуть всю цепь. Вестфальский опыт Европы, во многом определивший ее нынешний мультикультурализм, как и непростые реалии многонациональной и многоконфессиональной России с ее 17-миллионным мусульманским населением, бесценен и в плане поиска путей к примирению в исламском мире.

Мир един. И это очевидно, если он развивается по вестфальской, а не по версальской матрице.

Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for members only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 8 comments